среда, 23 мая 2012 г.

Упростить


Когда себя не заставить сделать НЕЧТО, можно пойти двумя путями.
Ну, у меня иногда по крайней мере получается:

1. Создать условия.  (к примеру, чтобы пропылесосить надо пылесос достать, убрать лишние вещи, в общем, создать такие условия, чтобы нужно было только нажать кнопку)
2. Приказать себе. (к примеру, понять, что есть голова и тело, а больше ничего нет. Голова приказывает. Тело делает. Всё.)

вторник, 22 мая 2012 г.

ИРИНА ЛОБАЧЕВА В_квартире

Добрый день! Итак, мы смотрим квартиру Ирины Лобачевой, прекрасный вариант апартаментов для жизни большой семьёй. Но, по-видимости не сложилось, и огромная квартира 210 метров сейчас в полном распоряжении одной Ирины.

Что можно сказать про планировку? Всё хорошо продумано - вход - прихожая-кухня-2 спальни и гостиная. И второй этаж как хозпомещение и комната отдыха. Дизайн - великая вещь )))

продолжение
 продолжение

понедельник, 14 мая 2012 г.

Примерчик из истории

Иногда надо отказаться от чего-то, чтобы получить большее. Вспомним рекламу банка Империал. (эх, почему рекламу у нас умеют снимать, а кино нет?)

воскресенье, 13 мая 2012 г.

Невербально

Вход в банк Интеза в Милане


среда, 2 мая 2012 г.

Для тех кто...

Тем, у кого случаются острые приступы рабочей лени не от того, что устал, а от того, что ДЕЛАТЬ. ВООБЩЕ. НИЧЕГО. ПРОСТО. НЕ. ХОЧЕТСЯ., поможет (точнее не поможет, а наведет на мысль) фильм  "Дедлайн" Павла Руминова, очень смешной ;)
вот эпизод.




Эпизод своеобразный: для тех кто не понял -- главный герой это сценарист и он "заказывает" себя чтобы при избиении вспомнить сюжет своего произведения "Питерский расклад". И вспоминает )))

Это я всё к тому, что бить бы надо тех кто сильно ленится (и именно от ничегонеделания, а не от усталости), да некому. А тут недавно прочитал у МиуМау, про дрессировщицу, что любого зверя можно выдрессировать, если он умеет есть. Думаю, и к людям это в какой-то мере применимо.

ну и добью цитатой из "Майора Звягина" Веллера :))

 Звягин выждал перед дверью, накручивая и  разжигая  себя:  резкое  лицо
побледнело, ноздри  раздулись,  рот сжался в  прямую ножевую  черту. Властно
постучал и, не дожидаясь ответа, шагнул, дверь за собой захлопнув с треском.
     - Встать! - сдавленным от ярости голосом приказал он.
     Худощавый, неприметной  внешности  парень лежал  на  кровати, обернув к
нему непонимающее лицо.  Лицо было  изможденное,  глаза  мутные,  тревожные,
больные. "Вот он какой".
     - Встать, дерьмо! - бешено повторил Звягин, грохнув кулаком по шкафу.
     Саша  апатично  подчинился,   уставившись   на  него  равнодушно:  всем
существом он был далек от происходящего.
     - Ты знаешь, кто я? - карающе лязгнул Звягин.
     - Нет, - флегматично ответил Саша, пребывая в глухом омуте  собственных
переживаний: его уже не задевали мелочи внешних событий.
     - Я - Звягин!! - загремел Звягин. - Здесь камни  отзываются на это имя!
-  оскалясь,  прокричал  он  [Фраза беззастенчиво  заимствована  Звягиным из
"Собора  Парижской богоматери" при подготовке  этой  сцены.]. -  И я пришел,
чтобы вытряхнуть из тебя твою вонючую трусливую душонку! Ты слышишь меня?!
     Саша   машинально   кивнул.   Его   начало  пронимать:  глаза  обретали
осмысленное выражение.
     -  Чего ты разлегся, подонок!  - орал Звягин. - Что ты разнюнился! Что,
страшно?! А ты как  думал - что  это  не  для тебя?! Это не  минует  никого?
Никого, будь спокоен! Что, себя жалко  ?! А  ты  вспомни тех ребят,  которые
погибли  под пулями, в девятнадцать  лет! Тех, кого  сжигали на кострах! Кто
умирал на плахе! Расстрелянных у стен! Задохнувшихся в газовых камерах!  Они
что, были не такими, как ты? Или не хотели жить? Или не были моложе тебя?!
Что, любил кино про героев, а сам чуть что - наклал в штаны?!
     Он набрал в грудь воздуха полнее:
     -  Доля мужчины - смотреть в лицо смерти!! Нет на свете ничего  обычнее
смерти!  Японские  самураи  делали себе харакири, если так  велела им честь!
Викинги, попавшие  в  плен,  если  хотели  доказать  врагам  свое мужество и
презрение  к смерти,  просили сделать им "кровавого орла": им живым вырубали
мечом  ребра  и вырывали  из груди легкие  и  сердце. В  Азии некогда  казни
продолжались часами,  там делали такое, что тебе и не приснится,  и  палачей
подкупали, чтоб они убили осужденных сразу!
     Саша начал глубже дышать, прикованный  взглядом к раскаленному оратору,
поддаваясь мощному напору звягинского магнетизма.
     -  Тебя не будут пытать,  перебивая  ломом  кости,  выматывая  жилы  на
телефонную катушку,  сверля  зубные нервы бормашиной насквозь  с деснами! Не
взрежут  брюхо, чтоб вымотать щепкой  кишки  и развесить их  перед тобой  на
колючей  проволоке! Не  четвертуют, чтоб ты  смотрел, как  отпадают и  лежат
рядом  твои  отрубленные руки  и ноги! Тебя  не сунут  головой в  паровозную
топку, в белый огонь! Не спустят в прорубь, чтоб  ты задыхался  подо  льдом,
срывая об него ногти и захлебываясь ледяной водой! Чего тебе еще?!
     Под  тобой  не  разломится сбитый  самолет,  и  ты не полетишь  вниз  с
километровой  высоты! Тебя не поставят  на колени  у  ямы и не убьют обычной
мотыгой - скучно, как при надоевшей работе! Тебе не войдет между ног осколок
снаряда,  тебе не  перережут  горло ножом над канавкой, как это  делалось  в
Бухаре! Ты не будешь подыхать  ночью в луже, гнить от цинги в таежном снегу,
бредить  в палящей  пустыне с распухшей  от жажды  глоткой! Не будешь тонуть
полярной ночью в мазуте, который растекся  поверх воды и сжигает тебе легкие
и  желудок прежде, чем дикий  холод воды прикончит твое сердце! Что еще тебе
надо?!
     Тебя не шарахнет молния, или кирпич  с  крыши, или инфаркт  во сне, или
нож из-за  угла, - так  что переходишь в небытие, никогда  не узнав, что  ты
покинул жизнь. Нет, - у тебя есть время сделать все последние дела, привести
в порядок совесть и мысли, раздать долги и завершить начатое, попрощаться со
всеми и облегчить душу. И умрешь ты в тепле и в  сухе, в собственном доме, в
чистой теплой постели, и добрые папенька с маменькой достанут тебе морфий, и
ты спокойно  уснешь  -  уход по  классу люкс, мечта миллионов мучеников всех
времен! Так что ты воешь, вшивый щенок?!
     Звягин рванул с шеи галстук, отскочила и покатилась по полу пуговка.
     -  Это все  равно неизбежно!  так  подними  голову!  Подыхать  - так  с
музыкой! Так мужчиной! Так, чтобы потом вспоминали, как ты ушел! Как умирали
римские императоры  - стоя!  Скулящий щенок вызывает  презрение и брезгливую
жалость, умирающий герой - преклонение!
     Да - герой  умирает один  раз, а трус - постоянно! И умереть  надо так,
чтобы  внушить окружающим мужество, гордость, достоинство своим  поведением!
Смерть - дело житейское, и его тоже надо уметь делать!
     Смело! Храбро! Гордо! Как мужчина! Улыбаясь  до конца! Живя как человек
-  до конца! Делая дела, шутя и смеясь, спокойно и твердо, как любое обычное
дело!
     Мы  все уйдем, и останемся  только в наших  делах и в памяти  людей.  И
доколе  живут  эти дела и  живет  память  - мы тоже  живем, это все, что нам
остается и  после смерти. Так не  дрожащей  тварью, которая  своим ужасом  и
страданиями  терзает души  близких,  -  а  опорой,  образцом для подражания,
достойнейшим  из  достойных,  сильнейшим  из  сильных,  недосягаемо  высоким
примером  того, как должен жить и уходить из жизни  настоящий человек! Тогда
это -  не страшно, тогда превыше всего в  человеке гордость своим мужеством,
своей  силой, и  радость  от  сознания,  что  даже  это  он  может  достойно
преодолеть, быть выше других, слабых  и недостойных! Удовлетворение тем, что
он все  сумел  испытать  и вынести в  жизни!  Это  высшее самоутверждение  -
оставаться  человеком,  глядя  в  глаза  смерти!  Сказать  себе: я  могу,  я
настоящий человек, я мужчина,  я герой! Я вам покажу,  как уходят  настоящие
мужчины!..
     Звягин перевел дух. Катил пот, голос осип от напряжения.
Саша застыл завороженно, порывисто дыша  от передавшегося ему волнения,
вцепившись побелевшими пальцами в спинку стула. Звягин снова собрал все силы
воедино, выжигая  последний запас нервной энергии и направляя этот очищающий
огонь в заросшую и разъеденную страхом душу стоящего перед ним человека, как
выжигают  гудящей паяльной  лампой,  клинком  огня  всю  дрянь и  краску  на
металле, обнажая металлический остов.
     - Щенок!!  - проревел он.  - Трус! Подонок! Сопляк! И,  шагнув  вперед,
отвесил Саше две резкие,  тяжелые  пощечины.  Тот  ахнул  сведенным  горлом,
голова дернулась влево-вправо, с судорожным всхлипом вздохнул, он смотрел на
Звягина в оцепенении, как загипнотизированный.
     - Струсил!  Заскулил! Обмочился  со  страху! -  рубил  в раже Звягин. -
Дрянь, ничтожество, слизняк! Как  ты мог,  как  ты мог!.. Ну не-ет:  поднять
голову, стиснуть  зубы,  наслаждаться  каждой  секундой  бытия, наслаждаться
борьбой с самой смертью!
     Жизнь всегда коротка,  сколько бы ни прожил. Жизнь все равно проносится
мгновенно. Жизнь  -  сама себе мера, сколько лет ни  живи -  мало, мало. Так
сейчас или через сорок лет - все едино: умирать никому неохота.
     Так идти по своему пути ровной твердой поступью, ничего не боясь, глядя
в  лицо  всему!  Сколько  отпущено  -  счастливо,  полноценно,  на  все  сто
процентов! Чего там долго думать о неизбежном - думать надо о жизни,  о том,
что  еще можно успеть сделать:  дышать,  видеть, читать, есть, пить, ездить,
любить,  бороться!   И  бороться  -   с  собственной  слабостью,   с  любыми
трудностями, преодолевать себя - и уважать себя за свою  силу,  уважать себя
за свое мужество, за свою гордость!
     Уважать!! -  прокричал  Звягин,  потрясая  кулаком.  И вышел,  шарахнув
дверью:  штукатурка  посыпалась.